— Сомневаюсь, — ответила Сирена твердо. Такое предположение не очень ее удивило. Из всех женщин Перли была единственной, кто находил удовольствие в своей работе, хотя удовольствие это казалось весьма сомнительным. Будучи хозяйкой публичного дома, она не нуждалась в деньгах, и ее согласие удавалось получить далеко не каждому. Иногда она отказывала вообще всем, а иной раз принимала по пять-шесть человек подряд. Перли мало интересовала внешность мужчин и их манеры. Пожалуй, главным ее критерием при выборе партнера была его настойчивость. Бывало, она исчезала посреди ночи с Отто Бруином. Он возвращался один через час или два, лениво шагая, с самодовольной ухмылкой на лице.
— Не надо задаваться. Ты же знаешь, что в конце концов все равно придешь к нам. Что бы там Вард к тебе ни испытывал, вряд ли это продлится долго. Раньше такого никогда не случалось.
— Может быть, — медленно ответила Сирена, удивленная горечью в голосе Перли. Вард отрицал свою связь с Перли сейчас, но он не говорил, что между ними ничего не было раньше. Неужели она не смогла удержать его?
— Я это точно знаю. Так что будь готова. А теперь поднимай задницу и спускайся вниз.
— По-моему, это ей вряд ли удастся.
Эти сухие слова, брошенные, однако, твердым голосом, могли принадлежать только Варду.
Перли обернулась с залитым краской лицом.
— Тебя это не касается! — злобно огрызнулась она.
— Правда? Ты вмешиваешься в мою личную жизнь, Перли. Ты же знаешь, я терпеть этого не могу!
С этими словами Вард стал подниматься по лестнице. Когда до последней ступеньки осталось совсем немного, он остановился, и Сирена увидела перед собой его ноги.
— В твою личную жизнь! Ты имеешь в виду эту бродяжку, которую ты подобрал неизвестно где и притащил сюда?
— Это моя забота, — спокойно ответил Вард. — Сирена не имеет никакого отношения к «Эльдорадо».
— Как бы не так! — закричала Перли чуть не плача. — Ты обманываешь меня. Она часами пялится в окно и торчит тут на ступеньках. И я не понимаю, чем она заслужила такое нежное обхождение с твоей стороны.
— Не понимаешь?
Смысл этих простых слов не вызывал никаких сомнений. Перли бросилась на него с кулаками.
— Черт бы тебя побрал, Вард Данбар!
— Прости меня, пожалуйста, — сказал он, мягко отстранив женщину, — но сегодня ты кажешься такой любопытной, что я счел своим долгом удовлетворить твой интерес.
Взяв Сирену за руки, он помог ей подняться, а потом, обхватив девушку за талию, прижал к себе и обнял.
— Вард, — простонала Перли.
— Ты не обидишься, если мы скажем тебе «до свидания»? Я целый час ждал, когда «Эльдорадо» закроется. Но раз уж из-за тебя мне пришлось сюда прийти, я уже не в силах побороть искушение отнести ее в постель.
Не дожидаясь ответа, он поднялся на последнюю ступеньку и, крепко прижав к себе Сирену, направился в холл.
В гостиной Вард подошел к столу, где Сирена оставила зажженную керосиновую лампу. Глядя на фитиль, он сказал:
— Прости, что тебе пришлось все это выслушивать. Перли кого хочешь выведет из себя.
— Ничего. — Сирена прошла к окну.
— Это для меня важно, — неожиданно проговорил он.
— Ты решил стать джентльменом? — сухо спросила она.
— Да, черт возьми! — Сирена видела, что Вард стоит совсем рядом, но, пока он к ней не прикоснулся, она могла притворяться, что не замечает его. В комнате воцарилось молчание, казавшееся самым подходящим ответом на его слова.
Сирена услышала, как зашуршала его куртка, когда Вард поднял руку, положил ее на плечо девушки и тут же опустил вновь.
— Ты действительно это делаешь?
— Что?
— Смотришь в окно, как говорит Перли?
Такая смена темы вызвала у Сирены замешательство.
— Мне больше нечем заняться.
— Я об этом не подумал. Мне, наверное, надо поблагодарить ее за то, что она мне сказала.
— Не думаю, что это хорошая мысль, по крайней мере в настоящий момент.
— Да, конечно. Но я должен придумать тебе какое-нибудь развлечение.
— Не беспокойся, — сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал естественно.
— Я не хочу, чтобы ты скучала. Кроме того, ты еще не видела города.
— Я не ребенок. А ты не обещал мне развлечений. Если это действительно так тебя беспокоит, тогда отпусти меня.
— Зачем нам снова заводить этот разговор? Мне казалось, ты поняла, что я держу тебя здесь для твоего же блага. — Вард обнял Сирену за талию и, наклонившись, поцеловал.
Она отошла в сторону.
— Знаешь, мне что-то так не кажется.
Вард сорвал куртку и швырнул ее на пол, срывая другой рукой галстук.
— Может, ты хочешь спуститься на ночь вниз, как предлагала Перли? А?
— Нет! — От одной мысли об этом у нее похолодело внутри.
— Так я и думал. Но, знаешь, женщинам никогда нельзя доверять до конца.
— Но это не значит, что мне хочется сидеть здесь взаперти и ждать, когда ты наконец обратишь на меня внимание!
— А ты ждешь меня, Сирена? — спросил он, расстегивая рубашку.
— Не будь смешным.
— Я только пытался тебя понять. Все это время я ждал, что меня как-нибудь позовут и сообщат, что ты удрала. Меня удивило то, что ты до сих пор не попробовала убежать.
— А куда я побегу? В этом пеньюаре я буду похожа на ходячее приглашение в постель. Меня уже много раз принимали не за ту, кто я есть на самом деле. Спасибо! А потом, у меня нет ни денег, ни друзей, ты сам это говорил. Сейчас для меня весь этот город как огромная тюрьма.
— Вижу, ты уже много думала об этом, — сказал он спокойно.
— А ты чего ждал?
— Я привык иметь дело с женщинами, которые сначала делают дело, а потом уже думают.
Она остановилась и посмотрела на него, подняв голову.
— По-моему, тебе нравятся женщины с полным набором всевозможных чувств и начисто лишенные мозгов?
— Я бы так не сказал. — Он неторопливо снимал рубашку.
— Но ты ведь не можешь этого отрицать.
— Я настолько заинтригован причиной, почему ты так интересуешься типом женщин, которые мне нравятся, что не могу отрицать ничего, милая Сирена.
— Я вовсе ничем не интересуюсь! — сердито воскликнула она и, взяв лежащую на бюро щетку, принялась приводить в порядок волосы.
Вард прошел в гостиную и начал снимать ботинки из мягкой коричневой кожи с помощью специального рожка для обуви.
— Что ты говоришь? А мне казалось, тебя это интересует.
— Значит, ты ошибся.
— Может быть, — согласился он и пошел в спальню. Она посмотрела на его отражение в зеркале, перед которым причесывалась.
— Если ты решил, что я придумываю, тогда как тебе понравится то, что ты самый тупоголовый и толстокожий мужчина, которого я только знала?
